Оптимальная шарашка
Friday, 2 July 2021 09:45 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
weiss_edelОт Дмитрия Быкова не раз слышал мысль о том, что “шарашка” - полезное изобретение большевиков. Например, тут: “Шарашку я считаю оптимальной формой трудоустройства, если уж на то пошло.”
Правда, он в другом месте объективности ради цитирует Кербеля, признающего, что:”Доминирующим состоянием в шарашке была депрессия; очень часто можно было застать этих людей в «свободное» время (например, во время выходных, когда они не работали) в койке, в рыдании. Некоторые в отчаянии бегали, за голову схватившись, пытались узнать, что с семьями. Некоторые, задавая вопрос «почему, почему?», выдумывали разнообразные теории. Некоторые с ужасом вспоминали свою прежнюю жизнь и не узнавали себя. То есть, иными словами, это состояние, может быть, и сопровождалось творческими прорывами, но почти все эти люди после выхода из шарашки прожили, кстати недолго. Румер здесь скорее исключение, а многие из них в 49-50 лет, или чуть за 50, как Королев, довольно быстро сгорали. Это тоже одно из таких роковых последствий.”
Наверное, если считать, что контингент шарашки составлен сплошь из уголовников, отъявленных негодяев, совершивших страшные преступления, то работа в шарашке выглядит неким послаблением тяжёлых лагерных условий в обмен на использование интеллекта на пользу стране. Но беда в том, что подавляющее большинство работников шарашек - не уголовники, а люди севшие за убеждения, либо просто по доносу. То есть ни за что. Политических и в лагерях было много, а при отборе умных в шарашки этот процент вырастал практически до ста. Быкову это, надеюсь, понятно.
Поэтому шарашка не выглядит как облегчение тюрьмы для умных, она выглядит как использование умных наиболее удобным для властей способом. Любимый большевицкий подход: чтобы корова меньше ела и больше давала молока, надо её меньше кормить и больше доить.
Быкову нравится такая государственническая мысль: ради ускоренного развития стратегических отраслей науки и техники допустима насильственная форма мобилизации интеллектуального потенциала. Типа того, что в данном случае цель оправдывает средства.
Мы строим прекрасный мир свободы и изобилия. Для кого? Для неких идеальных (сферически-вакуумных) людей будущего. Но пока не всё так красиво, как будет потом. Стоят леса из кривого горбыля, вместо асфальта чавкает грязь, да и люди далеки от заявленного идеала. Шныряют какие-то тёмные личности - отрыжка царского прошлого, творят пакости. Пока люди не те, можно их, не жалея, бросать в топку будущих побед. Двойная польза - топка гудит, и от мусора идёт избавление. Такая вот несложная философия строителей коммунизма.
Но если отбросить всю эту пропагандистскую мишуру, что останется, на что это будет похоже? Это будет похоже на то, как маньяк хватает девушек и на годы запирает их у себя в подвале. Потому что у него, видите ли, такая вот имеется потребность. И он даже заботится о них - кормит, воду даёт мыться. Потому что они нужны ему живые. Для удовлетворения его потребностей. Может, даже, гордится тем, как хорошо заботится. В его формуле, так же как и в формуле сталинского государства, никак не учитываются желания, интересы пленниц. Мы считаем это насильственное удержание ужасным преступлением против личности, достойным самого сурового наказания. Но почему-то в случае с государством обсуждается какая-то “целесообразность”, “оптимальность” тогда, когда это просто тяжкое преступление.
Государство, провозглашающее какие-то высокие светлые цели, практикует примитивное рабовладение. Обходится с лучшими своими гражданами, как с лабораторными мышами, с расходным материалом. Берёт в заложники безо всяких оснований.
Быть учёным, изобретателем - престижно. Это требует оригинального, живого мышления, плюс многих лет учёбы. Эти люди - элитный капитал страны. Уж во всяком случае ценнее секретарей райкомов и обкомов по тому вкладу, который они сделали в могущество родины. На результатах их труда до сих пор паразитируют всевозможные рогозины. Но очень редко когда им оказывалось уважение по их заслугам. Если и оказывалось, то только тогда, когда начальство “давало зелёный свет” каким-то приоритетным для него проектам. Но при этом попавший в фавор учёный никогда не забывал, кто хозяин, а кто слуга.
“Использовать вредителей” - хорошо звучит. Во-первых, по-хозяйски, есть дармовой ресурс - надо использовать. Во-вторых, решительно называя их, гадов, вредителями. В-третьих, ясно сознавая, что вредить они не будут, а сделают что-то полезное. Собственно, что они и делали до того, как их назначили “вредителями”.
P.S. Не упомянул об эффективности труда. Задумайтесь сами, в каких условиях творческий труд эффективнее:
1. Тюрьма, депрессия, родные далеко, сломанная жизнь, скудная пища, несвежий воздух, недостаток движения, минимальная медицинская помощь, продолжительность жизни - пятьдесят с небольшим.
2. Свобода, успешная карьера, конференции, семинары, обмен мнениями, уютный дом, семья, душевное спокойствие, гордость за свою профессию, за свои достижения, качественная пища, медицина, свежий воздух. Учёные обычно люди активные, значит здоровый образ жизни: бег, походы, велосипед, лыжи. Крепкое сердце, активная деятельность до восьмидесяти лет.
Правда, он в другом месте объективности ради цитирует Кербеля, признающего, что:”Доминирующим состоянием в шарашке была депрессия; очень часто можно было застать этих людей в «свободное» время (например, во время выходных, когда они не работали) в койке, в рыдании. Некоторые в отчаянии бегали, за голову схватившись, пытались узнать, что с семьями. Некоторые, задавая вопрос «почему, почему?», выдумывали разнообразные теории. Некоторые с ужасом вспоминали свою прежнюю жизнь и не узнавали себя. То есть, иными словами, это состояние, может быть, и сопровождалось творческими прорывами, но почти все эти люди после выхода из шарашки прожили, кстати недолго. Румер здесь скорее исключение, а многие из них в 49-50 лет, или чуть за 50, как Королев, довольно быстро сгорали. Это тоже одно из таких роковых последствий.”
Наверное, если считать, что контингент шарашки составлен сплошь из уголовников, отъявленных негодяев, совершивших страшные преступления, то работа в шарашке выглядит неким послаблением тяжёлых лагерных условий в обмен на использование интеллекта на пользу стране. Но беда в том, что подавляющее большинство работников шарашек - не уголовники, а люди севшие за убеждения, либо просто по доносу. То есть ни за что. Политических и в лагерях было много, а при отборе умных в шарашки этот процент вырастал практически до ста. Быкову это, надеюсь, понятно.
Поэтому шарашка не выглядит как облегчение тюрьмы для умных, она выглядит как использование умных наиболее удобным для властей способом. Любимый большевицкий подход: чтобы корова меньше ела и больше давала молока, надо её меньше кормить и больше доить.
Быкову нравится такая государственническая мысль: ради ускоренного развития стратегических отраслей науки и техники допустима насильственная форма мобилизации интеллектуального потенциала. Типа того, что в данном случае цель оправдывает средства.
Мы строим прекрасный мир свободы и изобилия. Для кого? Для неких идеальных (сферически-вакуумных) людей будущего. Но пока не всё так красиво, как будет потом. Стоят леса из кривого горбыля, вместо асфальта чавкает грязь, да и люди далеки от заявленного идеала. Шныряют какие-то тёмные личности - отрыжка царского прошлого, творят пакости. Пока люди не те, можно их, не жалея, бросать в топку будущих побед. Двойная польза - топка гудит, и от мусора идёт избавление. Такая вот несложная философия строителей коммунизма.
Но если отбросить всю эту пропагандистскую мишуру, что останется, на что это будет похоже? Это будет похоже на то, как маньяк хватает девушек и на годы запирает их у себя в подвале. Потому что у него, видите ли, такая вот имеется потребность. И он даже заботится о них - кормит, воду даёт мыться. Потому что они нужны ему живые. Для удовлетворения его потребностей. Может, даже, гордится тем, как хорошо заботится. В его формуле, так же как и в формуле сталинского государства, никак не учитываются желания, интересы пленниц. Мы считаем это насильственное удержание ужасным преступлением против личности, достойным самого сурового наказания. Но почему-то в случае с государством обсуждается какая-то “целесообразность”, “оптимальность” тогда, когда это просто тяжкое преступление.
Государство, провозглашающее какие-то высокие светлые цели, практикует примитивное рабовладение. Обходится с лучшими своими гражданами, как с лабораторными мышами, с расходным материалом. Берёт в заложники безо всяких оснований.
Быть учёным, изобретателем - престижно. Это требует оригинального, живого мышления, плюс многих лет учёбы. Эти люди - элитный капитал страны. Уж во всяком случае ценнее секретарей райкомов и обкомов по тому вкладу, который они сделали в могущество родины. На результатах их труда до сих пор паразитируют всевозможные рогозины. Но очень редко когда им оказывалось уважение по их заслугам. Если и оказывалось, то только тогда, когда начальство “давало зелёный свет” каким-то приоритетным для него проектам. Но при этом попавший в фавор учёный никогда не забывал, кто хозяин, а кто слуга.
“Использовать вредителей” - хорошо звучит. Во-первых, по-хозяйски, есть дармовой ресурс - надо использовать. Во-вторых, решительно называя их, гадов, вредителями. В-третьих, ясно сознавая, что вредить они не будут, а сделают что-то полезное. Собственно, что они и делали до того, как их назначили “вредителями”.
P.S. Не упомянул об эффективности труда. Задумайтесь сами, в каких условиях творческий труд эффективнее:
1. Тюрьма, депрессия, родные далеко, сломанная жизнь, скудная пища, несвежий воздух, недостаток движения, минимальная медицинская помощь, продолжительность жизни - пятьдесят с небольшим.
2. Свобода, успешная карьера, конференции, семинары, обмен мнениями, уютный дом, семья, душевное спокойствие, гордость за свою профессию, за свои достижения, качественная пища, медицина, свежий воздух. Учёные обычно люди активные, значит здоровый образ жизни: бег, походы, велосипед, лыжи. Крепкое сердце, активная деятельность до восьмидесяти лет.
