Прорезь идеологии
Saturday, 26 August 2017 09:14 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
weiss_edelРевнители идеологии всё видят через прорезь прицела своей борьбы с другими идеологиями. Сейчас особенно очевидный пример - поборники “истинной веры” из ИГИЛ, яростно уничтожающие созданное не ими, не для них, людьми гораздо более умелыми, талантливыми, обладавшими художественным вкусом и передовыми для своей эпохи технологиями. Уничтожают то, что они не способны оценить в силу суженности, зашоренности своего мышления, зажатого в идеологические тиски. а то и в силу своей дремучей необразованности.
Но примеры можно найти и другие. Танкист Ион Деген, еврей и атеист, видит прекрасное в христианской мадонне на картине, а партийный боец идеологического фронта - только икону, только заряд враждебной идеологии.
Re: “Мадонна Ботичелли”
Или вот поучительная история Александрийской библиотеки.
Я, как и многие, всегда думал, что она вся погибла единовременно в пожаре во времена Юлия Цезаря и царицы Клеопатры. А, оказывается, тот пожар не был столь разрушительным. Библиотека после этого прожила ещё несколько веков, оставаясь уникальным информационным и научным центром. А окончательно погубили её новые власти, исповедовавшие монотеистические религии, сначала христианство, а потом ислам. Обе они - очень сильно идеологически заряженные, что приводит к исключительной узости мышления, к жёсткой непримиримости к альтернативным точкам зрения, а, следовательно, к коснейшему консерватизму, к стремлению блокировать любой прогресс. В отличии от греко-римского язычества, чья идеологическая хватка была меньше и допускала развитие мысли в разных направлениях. Меня всегда удивляло, что в официально преподаваемой истории утверждается, будто монотеистическая религия - это прогресс по сравнению с язычеством. Какой на фиг прогресс? В античном мире было наработано множество трудов по всем видам науки и искусства. Была физика, логика, право, драматургия, поэзия, история. После пришествия монотеистов всё это было уничтожено, отвергнуто, предано анафеме. Начались долгие столетия тьмы. Говорят, потом наступила эпоха возрождения, просвещения. Но когда она наступила? В четырнадцатом веке! А христианство воцарилось в четвёртом. Тысячу лет знания не развивались. В лучшем случае переписывались монахами и ждали своего часа в глухих углах библиотек рядом с другими “нечестивыми” книгами типа справочников по чёрной магии. А умы занимались схоластикой вроде теодицеи или подсчёта количества ангелов на конце иглы. И только когда церковь ослабила хватку, стало возможным понемногу опять начать исследования вне церковных тем. То есть, не благодаря “прогрессивной” монотеистической религии, а в борьбе с ней, вопреки ей. И в качестве отправной точки были взяты труды Аристотеля, которым к тому времени было более полутора тысячелетия. Ничего себе откат назад! За полтора тысячелетия в области естественных наук - почти ничего нового. Разве что арабские математики. И то, их расцвет начался при зороастризме, а ислам по мере укрепления и идеологического ужесточения мало-помалу свёл их на нет.
Не могу удержаться, чтобы не процитировать про Библиотеку:
“Амр выслушал долгую историю Великой библиотеки и, потрясенный, ответил: «Я не могу распоряжаться этими книгами без разрешения халифа. Я напишу ему письмо и расскажу ему все то, что ты только что рассказал мне». Итак, доклад был написан, и в течение пяти или шести недель ожидания ответа арабский генерал и старый александриец могли вволю обсуждать тонкие теологические вопросы. Но Омар наконец ответил: «По поводу книг, о которых ты нам рассказал. Если в них написано то же, что в Книге Пророка, — Книга Пророка позволит нам без них обойтись; если в них что-то, что ей противоречит, — они вредны. Так что приступай к их уничтожению». Скрепя сердце Амр-ибн-аль-Аси приказал распределить книги по хаммамам, которых было около четырех тысяч, в качестве топлива для обогрева.
...Омар, второй халиф и первый, кто назвал себя «amir al-m u’minin», повелитель верующих, был также ... первым мусульманским вандалом.
Таким образом, если Великая Александрийская библиотека, бесспорно, является символом всех других библиотек — um al-maktabat, матерью всех библиотек, как сказали бы по-арабски, — то это, во-первых, потому, что никакая физическая реальность не опровергает и не подтверждает вызываемой ею будоражащей восторженности, и, во-вторых, потому, что она воплощает в себе интеллектуальное промежуточное звено между легендарной Античностью и нашим мрачным миром. С Клеопатрой или без нее, эти труды открыли бы головокружительную возможность греческого, а не римского будущего. Сохранившись, эти тексты могли бы послужить философской плотиной на пути шквала монотеизма и, по мнению некоторых, позволили бы прямо перескочить в расцвет Средневековья: «Если бы эта библиотека выжила, эпоха тьмы, несмотря на преобладание христианства, была бы значительно более светлой». Ну как при окончательном оформлении мечты, ставшей столь важным основополагающим мифом, могло обойтись без доброй полудюжины пожаров, реальных или вымышленных?”
Но примеры можно найти и другие. Танкист Ион Деген, еврей и атеист, видит прекрасное в христианской мадонне на картине, а партийный боец идеологического фронта - только икону, только заряд враждебной идеологии.
Re: “Мадонна Ботичелли”
Или вот поучительная история Александрийской библиотеки.
Я, как и многие, всегда думал, что она вся погибла единовременно в пожаре во времена Юлия Цезаря и царицы Клеопатры. А, оказывается, тот пожар не был столь разрушительным. Библиотека после этого прожила ещё несколько веков, оставаясь уникальным информационным и научным центром. А окончательно погубили её новые власти, исповедовавшие монотеистические религии, сначала христианство, а потом ислам. Обе они - очень сильно идеологически заряженные, что приводит к исключительной узости мышления, к жёсткой непримиримости к альтернативным точкам зрения, а, следовательно, к коснейшему консерватизму, к стремлению блокировать любой прогресс. В отличии от греко-римского язычества, чья идеологическая хватка была меньше и допускала развитие мысли в разных направлениях. Меня всегда удивляло, что в официально преподаваемой истории утверждается, будто монотеистическая религия - это прогресс по сравнению с язычеством. Какой на фиг прогресс? В античном мире было наработано множество трудов по всем видам науки и искусства. Была физика, логика, право, драматургия, поэзия, история. После пришествия монотеистов всё это было уничтожено, отвергнуто, предано анафеме. Начались долгие столетия тьмы. Говорят, потом наступила эпоха возрождения, просвещения. Но когда она наступила? В четырнадцатом веке! А христианство воцарилось в четвёртом. Тысячу лет знания не развивались. В лучшем случае переписывались монахами и ждали своего часа в глухих углах библиотек рядом с другими “нечестивыми” книгами типа справочников по чёрной магии. А умы занимались схоластикой вроде теодицеи или подсчёта количества ангелов на конце иглы. И только когда церковь ослабила хватку, стало возможным понемногу опять начать исследования вне церковных тем. То есть, не благодаря “прогрессивной” монотеистической религии, а в борьбе с ней, вопреки ей. И в качестве отправной точки были взяты труды Аристотеля, которым к тому времени было более полутора тысячелетия. Ничего себе откат назад! За полтора тысячелетия в области естественных наук - почти ничего нового. Разве что арабские математики. И то, их расцвет начался при зороастризме, а ислам по мере укрепления и идеологического ужесточения мало-помалу свёл их на нет.
Не могу удержаться, чтобы не процитировать про Библиотеку:
“Амр выслушал долгую историю Великой библиотеки и, потрясенный, ответил: «Я не могу распоряжаться этими книгами без разрешения халифа. Я напишу ему письмо и расскажу ему все то, что ты только что рассказал мне». Итак, доклад был написан, и в течение пяти или шести недель ожидания ответа арабский генерал и старый александриец могли вволю обсуждать тонкие теологические вопросы. Но Омар наконец ответил: «По поводу книг, о которых ты нам рассказал. Если в них написано то же, что в Книге Пророка, — Книга Пророка позволит нам без них обойтись; если в них что-то, что ей противоречит, — они вредны. Так что приступай к их уничтожению». Скрепя сердце Амр-ибн-аль-Аси приказал распределить книги по хаммамам, которых было около четырех тысяч, в качестве топлива для обогрева.
...Омар, второй халиф и первый, кто назвал себя «amir al-m u’minin», повелитель верующих, был также ... первым мусульманским вандалом.
Таким образом, если Великая Александрийская библиотека, бесспорно, является символом всех других библиотек — um al-maktabat, матерью всех библиотек, как сказали бы по-арабски, — то это, во-первых, потому, что никакая физическая реальность не опровергает и не подтверждает вызываемой ею будоражащей восторженности, и, во-вторых, потому, что она воплощает в себе интеллектуальное промежуточное звено между легендарной Античностью и нашим мрачным миром. С Клеопатрой или без нее, эти труды открыли бы головокружительную возможность греческого, а не римского будущего. Сохранившись, эти тексты могли бы послужить философской плотиной на пути шквала монотеизма и, по мнению некоторых, позволили бы прямо перескочить в расцвет Средневековья: «Если бы эта библиотека выжила, эпоха тьмы, несмотря на преобладание христианства, была бы значительно более светлой». Ну как при окончательном оформлении мечты, ставшей столь важным основополагающим мифом, могло обойтись без доброй полудюжины пожаров, реальных или вымышленных?”
