Ходорковский и журавли
Monday, 29 July 2013 02:16 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
weiss_edelМеня удивляет героизация образа Ходорковского. Да, он осуждён и страдает. Осуждён судом, у которого абсолютно отсутствует авторитет, у которого нет необходимых атрибутов суда - независимости, беспристрастности, состязательности сторон. А, значит, вина Ходорковского не доказана, значит, он не может считаться преступником с точки зрения права, сколько бы в телевизоре не талдычили о том, что он преступник. То есть, он не осуждён, а репрессирован, “закрыт”.
При бандитском капитализме хороши все средства устранения конкурентов: можно машину взорвать, можно утюг на живот, а особо круто поднявшиеся могут и государственную машину употребить. Правильно ли сказать, что взрывающий “бизнесмен” - преступник, а взорванный - праведник? Не думаю. Отсутствие честного суда не даёт возможности формально поделить всех на виновных и невинных.
Но никто не запрещает составлять собственное мнение на основе доступной информации и здравого смысла. А здравый смысл говорит, что сколотить миллиардное состояние в рекордный срок можно только преступным путём. Любят рассказывать сказки, будто всё было честно, что в девяностые создалась уникальная ситуация, когда активы буквально валялись под ногами, и никто их не брал, и можно было, проявив инициативу, совершенно легально всё это подобрать и обогатиться. Не верю. Я ходил тогда по улицам и ни каких валяющихся активов не видел. Если они и валялись, то за плотно закрытыми дверями, где шло активное толкание локтями в узком кругу допущенных людей.
Ходорковского часто хвалят за то, что из убыточной, разваливающейся советской компании он сделал современное эффективное производство. Насколько оно современное и эффективное, не знаю. Но почему-то это не сельскохозяйственная, не машиностроительная и даже не программистская компания, а нефтедобывающая - всё та же бесхитростная эксплуатация наших недр.
Ходорковский мне напоминает волка из басни Крылова “Волк и Журавль”. Сейчас у него в горле большая кость, и поэтому он представляется лучшим другом всех журавлей. До того он с журавлями не церемонился. Что будет, когда он от этой кости освободится? Говорят, что за годы в тюрьме он стал совсем другим, что теперь его деньги не интересуют, а только общечеловеческие идеалы. Можно на это понадеяться. Надежда - прекрасное оптимистичное чувство. Правда, чем больше надежда, тем сильней бывает разочарование. Насколько сильно за десять лет к нему приросла овечья шкура? Не знаю, но буду осторожен в ожиданиях. Во всяком случае когда его “свобода примет радостно у входа”, я бы не спешил вкладывать меч в его руки.
При бандитском капитализме хороши все средства устранения конкурентов: можно машину взорвать, можно утюг на живот, а особо круто поднявшиеся могут и государственную машину употребить. Правильно ли сказать, что взрывающий “бизнесмен” - преступник, а взорванный - праведник? Не думаю. Отсутствие честного суда не даёт возможности формально поделить всех на виновных и невинных.
Но никто не запрещает составлять собственное мнение на основе доступной информации и здравого смысла. А здравый смысл говорит, что сколотить миллиардное состояние в рекордный срок можно только преступным путём. Любят рассказывать сказки, будто всё было честно, что в девяностые создалась уникальная ситуация, когда активы буквально валялись под ногами, и никто их не брал, и можно было, проявив инициативу, совершенно легально всё это подобрать и обогатиться. Не верю. Я ходил тогда по улицам и ни каких валяющихся активов не видел. Если они и валялись, то за плотно закрытыми дверями, где шло активное толкание локтями в узком кругу допущенных людей.
Ходорковского часто хвалят за то, что из убыточной, разваливающейся советской компании он сделал современное эффективное производство. Насколько оно современное и эффективное, не знаю. Но почему-то это не сельскохозяйственная, не машиностроительная и даже не программистская компания, а нефтедобывающая - всё та же бесхитростная эксплуатация наших недр.
Ходорковский мне напоминает волка из басни Крылова “Волк и Журавль”. Сейчас у него в горле большая кость, и поэтому он представляется лучшим другом всех журавлей. До того он с журавлями не церемонился. Что будет, когда он от этой кости освободится? Говорят, что за годы в тюрьме он стал совсем другим, что теперь его деньги не интересуют, а только общечеловеческие идеалы. Можно на это понадеяться. Надежда - прекрасное оптимистичное чувство. Правда, чем больше надежда, тем сильней бывает разочарование. Насколько сильно за десять лет к нему приросла овечья шкура? Не знаю, но буду осторожен в ожиданиях. Во всяком случае когда его “свобода примет радостно у входа”, я бы не спешил вкладывать меч в его руки.
