Отмена культуры
Friday, 2 April 2021 05:26 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
weiss_edelНе обсудить ли “Cancel Culture” - “Культуру отмены” и родственные движения? Популярная нынче революционная идея. Революционная - потому что радикальная и, как большинство таких идей, упрощённая и незрелая. Что, конечно, не ново в этом старом мире. Большинство радикальных идей, захватывавших массы, страдало упрощённостью и незрелостью.
Удивительный феномен, свойственный цивилизации: вроде бы за тысячи лет получено несчётное количество уроков, наступлено на миллионы граблей, можно было бы что-то усвоить, но приходит новое молодое поколение, пренебрегает всем накопленным опытом и бросается в бой, руководствуясь только своими очень примитивными соображениями, во многом интуитивными. Зачастую новые борцы даже не подозревают о существовании этого самого опыта. У них нет ни желания, ни усидчивости для его изучения. Им не терпится преобразовать мир в соответствии со своими представлениями о том, как надо. Они же знают, как надо!
То есть цивилизация очень стара и набила уже давно все возможные шишки, но регулярно оказывается вовлечена в бестолковые игры каких-то примитивно мыслящих юнцов.
Очень яркий и очень старый пример - “крестовый поход детей” 1212 года. Десятки тысяч подростков Франции и Германии поверили, что могут просто прийти в Иерусалим и отобрать его у неверных голыми руками. Многие погибли по дороге. Дошедшие до моря напрасно ждали, что Господь раздвинет им воды. Увы, Господь не поощряет наивность.
Из той же оперы боевой задор китайских хунвейбинов, советских комсомольцев и гитлеровских штурмовиков.
Оттуда же желание жечь книги, выбивающиеся из линии твоей идеологии. Думающие люди давно заметили, что умной книге тесны рамки любой идеологии. И даже книга чуждой идеологии представляет определённый интерес для понимания образа мысли идеологического противника. Более того, в ней может присутствовать зерно, полезное для всех людей независимо от идеологической принадлежности. Что-то, что может пригодиться в будущем, если настоящее не видит применения. Мыслитель тем и хорош, что не ориентируется ни на какие рамки.
Но приходят юные ниспровергатели и бракуют всё, что им не по нутру. И в слепоте своей не распознают даже тех, кто их идеологии вовсе не противоречит, и даже очень за, просто мыслит и выражает свои мысли самобытней и шире, чем они способны воспринять. Типа того же доктора Сюсса, которого по формальным признакам записали во враги, хотя с трудом можно найти гуманиста гуманистичней его. Или несчастной книжки Марка Твена “Приключения Гекльберри Финна”. Какие были дебаты о том, можно ли преподавать такую книгу в школе! Причём это не сейчас, а ещё лет двадцать назад. А всё потому что, что негра в ней называют “ниггером”! Да, во времена Марка Твена это было вполне литературное слово. Если писать другое, получится менее правдиво. Суть книги не упирается в это слово. Самый положительный герой в ней как раз этот самый негр. Она вся - фактически гимн этому человеку, умному, доброму, сильному. Ирония в том, что другие книги Марка Твена, в которых все герои белые, и где нет ничего в защиту прав чёрных, вопросов не вызывают. Слова же нет. Кстати, сами чёрные в новых даже фильмах сплошь и рядом называют друг друга “нигга”, и это нормально. Ещё интересно, что наряду с всё большим табуированием “н-слова”, параллельно идёт активное культурное освоение “ф-слова”.
Впрочем, стоит заметить, что излишняя идеологическая упёртость приводит к перекосам не только у молодых, но и у вполне себе пожилых фанатиков. Как сказал когда-то халиф Омар о книгах Александрийской библиотеки: «По поводу книг, о которых ты нам рассказал. Если в них написано то же, что в Книге Пророка, — Книга Пророка позволит нам без них обойтись; если в них что-то, что ей противоречит, — они вредны. Так что приступай к их уничтожению”. У фанатиков тоже зауженные взгляды на мир.
Рэй Брэдбери давно, в интервью 1996 года, говорил: «Если во времена «Фаренгейта» я писал о тирании большинства, то теперь я говорю о тирании меньшинств. В наши дни остерегайся и тех и других! Первые пытаются заставить тебя делать каждый день одни и те же вещи, вторые пишут мне, например, что стоило бы уделить больше внимания правам женщин в «Марсианских хрониках» или придумать больше чернокожих героев в «Вине из одуванчиков».
Мой ответ обоим сборищам одинаков: большинство вы или меньшинство - идите к чёрту, прямо в ад, вместе со всеми, кто попытается говорить мне, что делать и как писать. Сейчас всё общество разделилось на разнокалиберные меньшинства, которые на деле суть те же книгосжигатели - они жгут книги путём их запрещения.»
Нынешняя борьба за права расовых меньшинств пропитана тем же ребяческим максимализмом. Исторически она была благородным занятием. Вплоть до Мартина Лютера Кинга, пока ещё была реальная сегрегация. Когда тебе противостоит явное зло, быть правым просто: вот зло, оно плохое, вот мы, мы хорошие. Когда же зло более или менее побеждено, а запал борьбы не иссяк, или даже с приходом молодой поросли запылал с новой силой, то борцам не очень понятно, куда прилагать свои усилия. Ну и они прилагают их куда попало, доходя до абсурда, не всегда безобидного. Типа отлавливать по городу белых, ставить их на колени и заставлять каяться в грехах, которых они не совершали.
Или вот совсем свежая история с переводом стихотворения Аманды Горман. Чёрнокожей поэтессе предоставили право прочитать стихотворение на инаугурации нового президента США. Большая честь, неплохое стихотворение, очень, правда, пафосное, но ничего, с учётом его предназначения. Конечно же, всем захотелось перевести его на другие языки.
В Голландии обратились к поэту Марьеке Лукас Рейневельд (не уверен, что так это пишется по-русски - Marieke Lucas Rijneveld). Эта персона отмечена наградами и, стало быть, вполне обладает нужной квалификацией, при всей её неоднозначности. Неоднозначность в том, что родилась она девочкой, но теперь в этом сомневается. Этим ставит в затруднительное положение, например, меня, не знающего, какое местоимение употребить. Буду писать “она” для обратной совместимости. Так вот Рейнвельд согласилась перевести стихотворение на голландский, но европейские чёрные активисты подняли страшный гвалт на тему того, что, хотя Рейнвельд хорошо пишет, она не в состоянии перевести стихотворение, написанное негром, потому что для этого надо быть ближе этнически, культурно и вообще. Что там такого супер особенного в этих виршах, что белому человеку не понять? Я их читал - вполне обычные заложены мысли, на мой взгляд общечеловеческие. Собственно, и стихи писались так, чтобы они были понятны всем. Или все поняли их не так, и в них скрыто тайное послание для негров? Тогда это не те стихи, которые следовало читать на инаугурации. Короче, разговоры о том, что белый переводчик не годится, потому что он не чёрный - явно надуманные, истинный их смысл очевидно в другом. “Мы в кои-то веки поднялись так высоко, повыше некоторых. Теперь мы решаем, что хорошо, что плохо. И вас поставим на место, заставим подчиниться”. В общем, чёрный расизм в чистом виде.
Рейнвельд решила не лезть в это дерьмо и отказалась переводить. И правильно.
Потом эта же история повторилась в Испании. Признанному каталонскому переводчику Шекспира и Уайльда Виктору Обиолсу сначала было предложили перевести, но потом перепугались и отменили заказ - неподходящая анкета. К слову сказать, это истории европейские, к Штатам, к тамошним прогрессистам отношения не имеющие.
Интересно, если бы кто-то сказал, что Байрона не может переводить кто-то этнически другой, в частности чёрный, какого уровня поднялся бы вал помоев?
Какие-то надутые политики по цвету кожи решают, кто какие стихи способен или неспособен написать. И при этом утверждают, что чёрная актриса вполне годится на роль белой героини. Почему такое противоречие - для перевода стихов им важно, чтобы переводчик был чёрным, а при подборе актрисы для средневековой британской дворянки нас уверяют, что цвет кожи значения не имеет? Хотя здравый смысл подсказывает, что должно быть наоборот. Противоречий нет, если ясно осознать мотивы, а они таковы: чёрных - продвигать, остальных - задвигать. То есть, да, откровенный чёрный расизм.
Нам говорят, что это временно - вот, восстановим справедливость, попираемую веками, тогда и признаем, что “все жизни имеют значение”. А пока - только чёрные. Но нет, это плохо работает. Во-первых, у многих это порождает раздражение, у кого-то - даже ненависть. Так что не ясно, приближается ли в результате всеобщее согласие или, наоборот, отдаляется. Во-вторых, ревностное соблюдение квот, чтобы все были представлены пропорционально, приводит к отбору по критериям, не имеющим отношения к компетенции, что есть чистый вред делу. Часто слышны причитания о том, что негры и, скажем, женщины мало представлены в науке, и надо с этим что-то делать. После этого начинается какая-то странная возня по вытаскиванию хоть сколько-нибудь подходящего чёрного на поверхность, что неизбежно сопровождается задвиганием кого-то из белых, ибо мест - ограниченное количество. Почему отказывают человеку, который больше знает и больше умеет, из-за того что у него неподходящий цвет кожи или пол?
Нет! Так делать нельзя. Это путь к деградации. Правильный путь один. Если вы хотите, чтобы было больше чёрных учёных, надо уделять внимание образованию чёрных. Начинать готовить со школы. Отбирать талантливых и учить, учить, и учить. Тогда в честной конкуренции головой, а не цветом кожи, они займут своё заслуженное место. Оценка должна быть только по талантам, по умениям, по заслугам. И никакого расизма - ни белого, ни чёрного.
Дискриминация и расизм будут преодолены только тогда, когда ни пол, ни цвет не будут замечать. Никто ведь подсчитывает, много ли на конференции толстых учёных, пропорционально ли они представлены. И это никого не парит, ни толстых, ни худых. Никто об этом не думает и не чувствует себя ущемлённым. И это прекрасно. Все понимают, что если толстых (или худых) меньше, то это не потому, что им не дают участвовать. Просто так сложилось. Совершенно объективно, безо всякого умысла.
А вот на роль Пьера Безухова лучше взять актёра упитанного. И это тоже правильно и не должно кого-то оскорблять.
Mise à jour 2021/04/05. Скажу ещё одну неполиткорректную вещь. Есть такая русская пословица “встречают по одёжке, провожают по уму”. Она о том, что общение с новым человеком, как ни крути, начинается со стереотипов. Что бы нам не говорили политкорректоры, стереотипирование - древний механизм распознавания по неполным данным. Если видишь медведя и знаешь каковы обычно медвежьи повадки, начинаешь вести себя в соответствии с этими знаниями. Если это не медведь, а косуля, то и ты ведёшь себя по-другому. Некогда делать предположения о том, что, может, это не дикий медведь, а сбежавший из цирка ручной. Надо принимать решение, исходя из минимума знаний, и действовать, иначе будет поздно. Так же и при встрече с незнакомым человеком, оцениваешь его одежду, пол, классовую, этническую принадлежность, комплекцию, татуировки, причёску. Знания стереотипов для разных отличительных признаков помогают подготовиться к дальнейшему общению, минимизировать количество неожиданных сюрпризов. Минимизировать статистически, конечно, потому что человек всё-таки индивидуален. Надо быть готовым к тому, что дальнейшее общение может пойти вразрез со стереотипами. Ведь, хотя мы встречаем “по одёжке”, но провожаем-то всё-таки “по уму”. Чем больше мы набираем данных о собеседнике, тем больше опираемся на них и всё меньше на стереотипы.
Интересно, что вес стереотипов может меняться в процессе общения. Скажем, ничего не зная о человеке, мы составляем первичное мнение по его этническому и половому типу. А потом узнаём, что он закончил тот же университет, что и мы. Значит, он основательно поварился в близкой нам среде. Теперь стереотип принадлежности к нашей “альма матери” перевешивает все предыдущие.
Удивительный феномен, свойственный цивилизации: вроде бы за тысячи лет получено несчётное количество уроков, наступлено на миллионы граблей, можно было бы что-то усвоить, но приходит новое молодое поколение, пренебрегает всем накопленным опытом и бросается в бой, руководствуясь только своими очень примитивными соображениями, во многом интуитивными. Зачастую новые борцы даже не подозревают о существовании этого самого опыта. У них нет ни желания, ни усидчивости для его изучения. Им не терпится преобразовать мир в соответствии со своими представлениями о том, как надо. Они же знают, как надо!
То есть цивилизация очень стара и набила уже давно все возможные шишки, но регулярно оказывается вовлечена в бестолковые игры каких-то примитивно мыслящих юнцов.
Очень яркий и очень старый пример - “крестовый поход детей” 1212 года. Десятки тысяч подростков Франции и Германии поверили, что могут просто прийти в Иерусалим и отобрать его у неверных голыми руками. Многие погибли по дороге. Дошедшие до моря напрасно ждали, что Господь раздвинет им воды. Увы, Господь не поощряет наивность.
Из той же оперы боевой задор китайских хунвейбинов, советских комсомольцев и гитлеровских штурмовиков.
Оттуда же желание жечь книги, выбивающиеся из линии твоей идеологии. Думающие люди давно заметили, что умной книге тесны рамки любой идеологии. И даже книга чуждой идеологии представляет определённый интерес для понимания образа мысли идеологического противника. Более того, в ней может присутствовать зерно, полезное для всех людей независимо от идеологической принадлежности. Что-то, что может пригодиться в будущем, если настоящее не видит применения. Мыслитель тем и хорош, что не ориентируется ни на какие рамки.
Но приходят юные ниспровергатели и бракуют всё, что им не по нутру. И в слепоте своей не распознают даже тех, кто их идеологии вовсе не противоречит, и даже очень за, просто мыслит и выражает свои мысли самобытней и шире, чем они способны воспринять. Типа того же доктора Сюсса, которого по формальным признакам записали во враги, хотя с трудом можно найти гуманиста гуманистичней его. Или несчастной книжки Марка Твена “Приключения Гекльберри Финна”. Какие были дебаты о том, можно ли преподавать такую книгу в школе! Причём это не сейчас, а ещё лет двадцать назад. А всё потому что, что негра в ней называют “ниггером”! Да, во времена Марка Твена это было вполне литературное слово. Если писать другое, получится менее правдиво. Суть книги не упирается в это слово. Самый положительный герой в ней как раз этот самый негр. Она вся - фактически гимн этому человеку, умному, доброму, сильному. Ирония в том, что другие книги Марка Твена, в которых все герои белые, и где нет ничего в защиту прав чёрных, вопросов не вызывают. Слова же нет. Кстати, сами чёрные в новых даже фильмах сплошь и рядом называют друг друга “нигга”, и это нормально. Ещё интересно, что наряду с всё большим табуированием “н-слова”, параллельно идёт активное культурное освоение “ф-слова”.
Впрочем, стоит заметить, что излишняя идеологическая упёртость приводит к перекосам не только у молодых, но и у вполне себе пожилых фанатиков. Как сказал когда-то халиф Омар о книгах Александрийской библиотеки: «По поводу книг, о которых ты нам рассказал. Если в них написано то же, что в Книге Пророка, — Книга Пророка позволит нам без них обойтись; если в них что-то, что ей противоречит, — они вредны. Так что приступай к их уничтожению”. У фанатиков тоже зауженные взгляды на мир.
Рэй Брэдбери давно, в интервью 1996 года, говорил: «Если во времена «Фаренгейта» я писал о тирании большинства, то теперь я говорю о тирании меньшинств. В наши дни остерегайся и тех и других! Первые пытаются заставить тебя делать каждый день одни и те же вещи, вторые пишут мне, например, что стоило бы уделить больше внимания правам женщин в «Марсианских хрониках» или придумать больше чернокожих героев в «Вине из одуванчиков».
Мой ответ обоим сборищам одинаков: большинство вы или меньшинство - идите к чёрту, прямо в ад, вместе со всеми, кто попытается говорить мне, что делать и как писать. Сейчас всё общество разделилось на разнокалиберные меньшинства, которые на деле суть те же книгосжигатели - они жгут книги путём их запрещения.»
Нынешняя борьба за права расовых меньшинств пропитана тем же ребяческим максимализмом. Исторически она была благородным занятием. Вплоть до Мартина Лютера Кинга, пока ещё была реальная сегрегация. Когда тебе противостоит явное зло, быть правым просто: вот зло, оно плохое, вот мы, мы хорошие. Когда же зло более или менее побеждено, а запал борьбы не иссяк, или даже с приходом молодой поросли запылал с новой силой, то борцам не очень понятно, куда прилагать свои усилия. Ну и они прилагают их куда попало, доходя до абсурда, не всегда безобидного. Типа отлавливать по городу белых, ставить их на колени и заставлять каяться в грехах, которых они не совершали.
Или вот совсем свежая история с переводом стихотворения Аманды Горман. Чёрнокожей поэтессе предоставили право прочитать стихотворение на инаугурации нового президента США. Большая честь, неплохое стихотворение, очень, правда, пафосное, но ничего, с учётом его предназначения. Конечно же, всем захотелось перевести его на другие языки.
В Голландии обратились к поэту Марьеке Лукас Рейневельд (не уверен, что так это пишется по-русски - Marieke Lucas Rijneveld). Эта персона отмечена наградами и, стало быть, вполне обладает нужной квалификацией, при всей её неоднозначности. Неоднозначность в том, что родилась она девочкой, но теперь в этом сомневается. Этим ставит в затруднительное положение, например, меня, не знающего, какое местоимение употребить. Буду писать “она” для обратной совместимости. Так вот Рейнвельд согласилась перевести стихотворение на голландский, но европейские чёрные активисты подняли страшный гвалт на тему того, что, хотя Рейнвельд хорошо пишет, она не в состоянии перевести стихотворение, написанное негром, потому что для этого надо быть ближе этнически, культурно и вообще. Что там такого супер особенного в этих виршах, что белому человеку не понять? Я их читал - вполне обычные заложены мысли, на мой взгляд общечеловеческие. Собственно, и стихи писались так, чтобы они были понятны всем. Или все поняли их не так, и в них скрыто тайное послание для негров? Тогда это не те стихи, которые следовало читать на инаугурации. Короче, разговоры о том, что белый переводчик не годится, потому что он не чёрный - явно надуманные, истинный их смысл очевидно в другом. “Мы в кои-то веки поднялись так высоко, повыше некоторых. Теперь мы решаем, что хорошо, что плохо. И вас поставим на место, заставим подчиниться”. В общем, чёрный расизм в чистом виде.
Рейнвельд решила не лезть в это дерьмо и отказалась переводить. И правильно.
Потом эта же история повторилась в Испании. Признанному каталонскому переводчику Шекспира и Уайльда Виктору Обиолсу сначала было предложили перевести, но потом перепугались и отменили заказ - неподходящая анкета. К слову сказать, это истории европейские, к Штатам, к тамошним прогрессистам отношения не имеющие.
Интересно, если бы кто-то сказал, что Байрона не может переводить кто-то этнически другой, в частности чёрный, какого уровня поднялся бы вал помоев?
Какие-то надутые политики по цвету кожи решают, кто какие стихи способен или неспособен написать. И при этом утверждают, что чёрная актриса вполне годится на роль белой героини. Почему такое противоречие - для перевода стихов им важно, чтобы переводчик был чёрным, а при подборе актрисы для средневековой британской дворянки нас уверяют, что цвет кожи значения не имеет? Хотя здравый смысл подсказывает, что должно быть наоборот. Противоречий нет, если ясно осознать мотивы, а они таковы: чёрных - продвигать, остальных - задвигать. То есть, да, откровенный чёрный расизм.
Нам говорят, что это временно - вот, восстановим справедливость, попираемую веками, тогда и признаем, что “все жизни имеют значение”. А пока - только чёрные. Но нет, это плохо работает. Во-первых, у многих это порождает раздражение, у кого-то - даже ненависть. Так что не ясно, приближается ли в результате всеобщее согласие или, наоборот, отдаляется. Во-вторых, ревностное соблюдение квот, чтобы все были представлены пропорционально, приводит к отбору по критериям, не имеющим отношения к компетенции, что есть чистый вред делу. Часто слышны причитания о том, что негры и, скажем, женщины мало представлены в науке, и надо с этим что-то делать. После этого начинается какая-то странная возня по вытаскиванию хоть сколько-нибудь подходящего чёрного на поверхность, что неизбежно сопровождается задвиганием кого-то из белых, ибо мест - ограниченное количество. Почему отказывают человеку, который больше знает и больше умеет, из-за того что у него неподходящий цвет кожи или пол?
Нет! Так делать нельзя. Это путь к деградации. Правильный путь один. Если вы хотите, чтобы было больше чёрных учёных, надо уделять внимание образованию чёрных. Начинать готовить со школы. Отбирать талантливых и учить, учить, и учить. Тогда в честной конкуренции головой, а не цветом кожи, они займут своё заслуженное место. Оценка должна быть только по талантам, по умениям, по заслугам. И никакого расизма - ни белого, ни чёрного.
Дискриминация и расизм будут преодолены только тогда, когда ни пол, ни цвет не будут замечать. Никто ведь подсчитывает, много ли на конференции толстых учёных, пропорционально ли они представлены. И это никого не парит, ни толстых, ни худых. Никто об этом не думает и не чувствует себя ущемлённым. И это прекрасно. Все понимают, что если толстых (или худых) меньше, то это не потому, что им не дают участвовать. Просто так сложилось. Совершенно объективно, безо всякого умысла.
А вот на роль Пьера Безухова лучше взять актёра упитанного. И это тоже правильно и не должно кого-то оскорблять.
Mise à jour 2021/04/05. Скажу ещё одну неполиткорректную вещь. Есть такая русская пословица “встречают по одёжке, провожают по уму”. Она о том, что общение с новым человеком, как ни крути, начинается со стереотипов. Что бы нам не говорили политкорректоры, стереотипирование - древний механизм распознавания по неполным данным. Если видишь медведя и знаешь каковы обычно медвежьи повадки, начинаешь вести себя в соответствии с этими знаниями. Если это не медведь, а косуля, то и ты ведёшь себя по-другому. Некогда делать предположения о том, что, может, это не дикий медведь, а сбежавший из цирка ручной. Надо принимать решение, исходя из минимума знаний, и действовать, иначе будет поздно. Так же и при встрече с незнакомым человеком, оцениваешь его одежду, пол, классовую, этническую принадлежность, комплекцию, татуировки, причёску. Знания стереотипов для разных отличительных признаков помогают подготовиться к дальнейшему общению, минимизировать количество неожиданных сюрпризов. Минимизировать статистически, конечно, потому что человек всё-таки индивидуален. Надо быть готовым к тому, что дальнейшее общение может пойти вразрез со стереотипами. Ведь, хотя мы встречаем “по одёжке”, но провожаем-то всё-таки “по уму”. Чем больше мы набираем данных о собеседнике, тем больше опираемся на них и всё меньше на стереотипы.
Интересно, что вес стереотипов может меняться в процессе общения. Скажем, ничего не зная о человеке, мы составляем первичное мнение по его этническому и половому типу. А потом узнаём, что он закончил тот же университет, что и мы. Значит, он основательно поварился в близкой нам среде. Теперь стереотип принадлежности к нашей “альма матери” перевешивает все предыдущие.
Макиавелли
Date: Friday, 2 April 2021 11:01 pm (UTC)