Кому вне Руси жить хорошо
Wednesday, 11 August 2021 08:52 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
weiss_edelПо поводу бегства Любови Соболь читаю горы злорадства. Типа того, что она не выдержала удара, слилась, что карьера её окончена, репутация вся в пятнах и прочее такое: ”С таким бэкграундом перспектив избраться в парламент даже в самой демократической Прекрасной России будущего нет никаких.”
Молодцы ребята, усердно стараются.
А вот я за неё рад. Человек вырвался из лап. Ей надо только, путешествуя, быть по-аккуратней с выбором рейсов, чтобы они не пролетали над Россией и Белоруссией. А то того и гляди истребители начнут поднимать в воздух, чтобы перехватить. Сбежать от заказных приговоров судов - не преступление, а доблесть, и если режим рухнет, никто не будет её винить в вольном отношении к приговорам судов, вольно относившихся к праву. Когда рухнул коммунистический режим, политические эмигранты возвращались героями.
Почему её выпустили? Либо прошляпили, либо сознательно избавились, как в эсэсэсэре высылали некоторых особенно неудобных персон. Надеются, что за границей её ожидает политическое забвение. По крайней мере об этом дружно орут пропагандисты. А на родине будет меньше смуты. Мне кажется, из-за границы она сможет говорить открытее, сделать больше. Оставшись в России, она рисковала тем, что интерес режима к ней будет нарастать, и в конце концов власти найдут повод закрыть её в колонии, как Навального.
Ну что ж, всё больше хороших людей концентрируется за границей, вне досягаемости российских властей. Это радует. Хотя, конечно, ещё остаются Петров и Боширов… Но их операции дороги и штучны.
В интервью Александру Сиротину в 1992 году Иннокентий Смоктуновский сказал: "Вы знаете, я, наверное, звероящер: я люблю свою страшную, исковерканную страну. Страшную потому, что её довели до ужаса. Я разъезжаю по всему миру, когда там идут мои фильмы "Гамлет", "Дядя Ваня", "Чайковский"... И всё-таки у меня было всегда ощущение праздника возвращения на мою искалеченную родину. Я долго думал, что же это такое? Привязанность раба? Я думал, что меня держит семья, которую я нежно люблю - дочь, сын, жена, дом... Да, это всё есть, но не только... Смогу ли я жить в какой-то другой стране? Нет, не смогу.
Я ушиблен, я искалечен этой страной. Я не могу, когда мою страну обижают. Не Советский Союз, а Россию, мою родину. Я воевал и был в высшей степени честен. Я был в плену у немцев, бежал из лагеря военнопленных, пошёл в партизаны. Я воевал в партизанах, потом меня хотели перебросить с частями Красной армии в тыл, но решили, что не следует этого делать, а лучше послать в штрафные роты в наказание за пребывание в плену. Нам приказали брать город Ковель, просто брать, без артиллерии, без подготовки, без танков, без самолётов...
Я очень много испытал, очень много потрачено жизни, нервов, чувств, любви для того, чтобы сделать родину мою доброй, хорошей, светлой. Чувство пустоты? Оно иногда меня посещает, когда вижу, что люди уезжают. Но, как ни странно, это чувство меня острее посетило здесь, в Америке, в городе Бостоне. Я был на концерте нашего замечательного поэта Булата Окуджавы, и в антракте кто-то подозвал меня к рампе. Я посмотрел в зрительный зал, там ещё не погасили свет, и все были передо мной... И я ужаснулся! Мне стало плохо! Передо мной сидел ум России. Я вам говорю, что я люблю этот народ, еврейский народ, но тогда я подумал: "Что же это делается с Россией, если такие люди бегут оттуда?"
Вот где меня охватило чувство пустоты. А кто же со мной-то там останется? И Россия так и будет плестись в хвосте всей цивилизации из-за того, что мы так бесхозяйственно отнеслись к этому народу, который нас вынужден был покинуть? Ведь огромная часть русской культуры, значительная часть, прекрасная часть ушла с этим народом сюда. Я рад, я счастлив за Америку, что эти умные, замечательные, тонкие, мыслящие люди теперь здесь, но я очень скорблю о своей стране. Математики, философы, шахматисты, часовщики, портные... Мы потеряли их.
Сколько учёных, сколько актёров, музыкантов уехало! Но их я совсем не упрекаю за это, потому что, если бы меня считали человеком второго сорта, я, может быть, тоже уехал. Если бы не было этой дурацкой селекции, я думаю, этот народ остался бы. Они же любят свою родину, свой русский язык, я знаю это. Я смотрел на них и думал: "Ай-яй-яй, дорогие мои, что же это вы такое сделали со мной, с моей горячо любимой Россией? Не с СССР - это всё худо и не случайно так закончилось, развалилось, - а с культурой, с традицией?" Я вот летел в самолёте, и там было пять или шесть ортодоксальных евреев с пейсами. Смотрел на них и думал: какая прелесть, как замечательно, что есть такой народ! Почему им там не разрешали проявлять себя? Так что никаких упрёков уехавшим. Лишь боль и тоска по поводу этой утраты".
В те времена эмиграция по большей части была еврейская. Само сокращение “ОВИР” до середины девяностых было словечком из еврейского лексикона. У русских, особенно работавших в “ящиках”, была дежурная шутка: “В Европу я могу попасть только на броне танка.” Но с тех пор открылись границы, и не только евреи, но и все остальные российские граждане освоились с границей, и многие уехали навсегда. Кто поехал в поисках карьеры, кто - красивой жизни. Сегодня Смоктуновский увидел бы в зале более разнообразный национальный состав. Но суть осталась прежней: уезжают наиболее активные, наиболее востребованные. Когда профессионал видит, что его отрасль экономики разрушается, он понимает, что лучше уехать. Когда он уезжает, кстати, отрасль рушится быстрее.
За последний год усиленного закручивания гаек поводов валить прибавилось многократно. Когда-то ты работал в некоммерческой организации, делал полезное для страны дело, работал в каких-то её болевых точках. Властям это не нравилось, и они постарались, чтобы обрубить тебе финансирование. Тогда ты нашёл благотворителей за границей. За это организацию объявили иностранным агентом. Сначала просто назвали, а потом постепенно криминализировали это название, определение превратили в обвинение. Потом назвали нежелательной, а потом - запрещённой. Всё. Приехали. Тупик. Дальше путь - только через забор.
Из страны уезжает разнообразие. Всё больше людей, которые здраво рассуждают о происходящем в России, с которыми соглашаешься, вроде Мовчана, Алексашенко или Гуриева, делают это из-за границы. А в России зато прочно сидят записные специалисты по “теоретической социологии”, полагающие, что демократия - это когда не бьют, или бьют, но не сильно.
Путинская гвардия празднует: “Скоро останемся только мы, верные солдаты Урфина Джюса”. В ЖЖ вот на первом месте теперь Лена Миро. Читаю её звёздный пост - беззастенчивый панегирик Алине Кабаевой и умиляюсь. Вот, что востребовано теперь, вот, как выглядит путь на вершину. Остаётся порадоваться за кремлёвского фигуранта: при таких усердных жополизах можно здорово сэкономить на туалетной бумаге.
А пипл всё хавает и хавает. Ему, пиплу, видно, нравится. А кому не нравится, всё равно будет хавать, поскольку в “управляемой демократии” выбор не велик.
Как написал Кирилл Мартынов: ”2021 год войдет в российскую историю как эпоха новой политической эмиграции. Волны эмиграции из страны — постоянная драма (или особенность, как посмотреть) жизни в России. Но сегодня впервые с советских времен люди массово эмигрируют не потому, что они не хотят жить на родине, и не в поиске лучшей жизни, и не для того, чтобы поселиться в своем особняке в Лондоне. Граждане России с «неправильными взглядами» оказываются за границей, потому что находиться дома слишком опасно. В любой момент может случиться обыск, давление на родственников, увольнение с работы, отчисление из университета, арест по какому-нибудь «санитарному делу», признание «иноагентом» и участником нежелательной организации.”
Хорошо всё-таки, что границы пока остаются открытыми.
Молодцы ребята, усердно стараются.
А вот я за неё рад. Человек вырвался из лап. Ей надо только, путешествуя, быть по-аккуратней с выбором рейсов, чтобы они не пролетали над Россией и Белоруссией. А то того и гляди истребители начнут поднимать в воздух, чтобы перехватить. Сбежать от заказных приговоров судов - не преступление, а доблесть, и если режим рухнет, никто не будет её винить в вольном отношении к приговорам судов, вольно относившихся к праву. Когда рухнул коммунистический режим, политические эмигранты возвращались героями.
Почему её выпустили? Либо прошляпили, либо сознательно избавились, как в эсэсэсэре высылали некоторых особенно неудобных персон. Надеются, что за границей её ожидает политическое забвение. По крайней мере об этом дружно орут пропагандисты. А на родине будет меньше смуты. Мне кажется, из-за границы она сможет говорить открытее, сделать больше. Оставшись в России, она рисковала тем, что интерес режима к ней будет нарастать, и в конце концов власти найдут повод закрыть её в колонии, как Навального.
Ну что ж, всё больше хороших людей концентрируется за границей, вне досягаемости российских властей. Это радует. Хотя, конечно, ещё остаются Петров и Боширов… Но их операции дороги и штучны.
В интервью Александру Сиротину в 1992 году Иннокентий Смоктуновский сказал: "Вы знаете, я, наверное, звероящер: я люблю свою страшную, исковерканную страну. Страшную потому, что её довели до ужаса. Я разъезжаю по всему миру, когда там идут мои фильмы "Гамлет", "Дядя Ваня", "Чайковский"... И всё-таки у меня было всегда ощущение праздника возвращения на мою искалеченную родину. Я долго думал, что же это такое? Привязанность раба? Я думал, что меня держит семья, которую я нежно люблю - дочь, сын, жена, дом... Да, это всё есть, но не только... Смогу ли я жить в какой-то другой стране? Нет, не смогу.
Я ушиблен, я искалечен этой страной. Я не могу, когда мою страну обижают. Не Советский Союз, а Россию, мою родину. Я воевал и был в высшей степени честен. Я был в плену у немцев, бежал из лагеря военнопленных, пошёл в партизаны. Я воевал в партизанах, потом меня хотели перебросить с частями Красной армии в тыл, но решили, что не следует этого делать, а лучше послать в штрафные роты в наказание за пребывание в плену. Нам приказали брать город Ковель, просто брать, без артиллерии, без подготовки, без танков, без самолётов...
Я очень много испытал, очень много потрачено жизни, нервов, чувств, любви для того, чтобы сделать родину мою доброй, хорошей, светлой. Чувство пустоты? Оно иногда меня посещает, когда вижу, что люди уезжают. Но, как ни странно, это чувство меня острее посетило здесь, в Америке, в городе Бостоне. Я был на концерте нашего замечательного поэта Булата Окуджавы, и в антракте кто-то подозвал меня к рампе. Я посмотрел в зрительный зал, там ещё не погасили свет, и все были передо мной... И я ужаснулся! Мне стало плохо! Передо мной сидел ум России. Я вам говорю, что я люблю этот народ, еврейский народ, но тогда я подумал: "Что же это делается с Россией, если такие люди бегут оттуда?"
Вот где меня охватило чувство пустоты. А кто же со мной-то там останется? И Россия так и будет плестись в хвосте всей цивилизации из-за того, что мы так бесхозяйственно отнеслись к этому народу, который нас вынужден был покинуть? Ведь огромная часть русской культуры, значительная часть, прекрасная часть ушла с этим народом сюда. Я рад, я счастлив за Америку, что эти умные, замечательные, тонкие, мыслящие люди теперь здесь, но я очень скорблю о своей стране. Математики, философы, шахматисты, часовщики, портные... Мы потеряли их.
Сколько учёных, сколько актёров, музыкантов уехало! Но их я совсем не упрекаю за это, потому что, если бы меня считали человеком второго сорта, я, может быть, тоже уехал. Если бы не было этой дурацкой селекции, я думаю, этот народ остался бы. Они же любят свою родину, свой русский язык, я знаю это. Я смотрел на них и думал: "Ай-яй-яй, дорогие мои, что же это вы такое сделали со мной, с моей горячо любимой Россией? Не с СССР - это всё худо и не случайно так закончилось, развалилось, - а с культурой, с традицией?" Я вот летел в самолёте, и там было пять или шесть ортодоксальных евреев с пейсами. Смотрел на них и думал: какая прелесть, как замечательно, что есть такой народ! Почему им там не разрешали проявлять себя? Так что никаких упрёков уехавшим. Лишь боль и тоска по поводу этой утраты".
В те времена эмиграция по большей части была еврейская. Само сокращение “ОВИР” до середины девяностых было словечком из еврейского лексикона. У русских, особенно работавших в “ящиках”, была дежурная шутка: “В Европу я могу попасть только на броне танка.” Но с тех пор открылись границы, и не только евреи, но и все остальные российские граждане освоились с границей, и многие уехали навсегда. Кто поехал в поисках карьеры, кто - красивой жизни. Сегодня Смоктуновский увидел бы в зале более разнообразный национальный состав. Но суть осталась прежней: уезжают наиболее активные, наиболее востребованные. Когда профессионал видит, что его отрасль экономики разрушается, он понимает, что лучше уехать. Когда он уезжает, кстати, отрасль рушится быстрее.
За последний год усиленного закручивания гаек поводов валить прибавилось многократно. Когда-то ты работал в некоммерческой организации, делал полезное для страны дело, работал в каких-то её болевых точках. Властям это не нравилось, и они постарались, чтобы обрубить тебе финансирование. Тогда ты нашёл благотворителей за границей. За это организацию объявили иностранным агентом. Сначала просто назвали, а потом постепенно криминализировали это название, определение превратили в обвинение. Потом назвали нежелательной, а потом - запрещённой. Всё. Приехали. Тупик. Дальше путь - только через забор.
Из страны уезжает разнообразие. Всё больше людей, которые здраво рассуждают о происходящем в России, с которыми соглашаешься, вроде Мовчана, Алексашенко или Гуриева, делают это из-за границы. А в России зато прочно сидят записные специалисты по “теоретической социологии”, полагающие, что демократия - это когда не бьют, или бьют, но не сильно.
Путинская гвардия празднует: “Скоро останемся только мы, верные солдаты Урфина Джюса”. В ЖЖ вот на первом месте теперь Лена Миро. Читаю её звёздный пост - беззастенчивый панегирик Алине Кабаевой и умиляюсь. Вот, что востребовано теперь, вот, как выглядит путь на вершину. Остаётся порадоваться за кремлёвского фигуранта: при таких усердных жополизах можно здорово сэкономить на туалетной бумаге.
А пипл всё хавает и хавает. Ему, пиплу, видно, нравится. А кому не нравится, всё равно будет хавать, поскольку в “управляемой демократии” выбор не велик.
Как написал Кирилл Мартынов: ”2021 год войдет в российскую историю как эпоха новой политической эмиграции. Волны эмиграции из страны — постоянная драма (или особенность, как посмотреть) жизни в России. Но сегодня впервые с советских времен люди массово эмигрируют не потому, что они не хотят жить на родине, и не в поиске лучшей жизни, и не для того, чтобы поселиться в своем особняке в Лондоне. Граждане России с «неправильными взглядами» оказываются за границей, потому что находиться дома слишком опасно. В любой момент может случиться обыск, давление на родственников, увольнение с работы, отчисление из университета, арест по какому-нибудь «санитарному делу», признание «иноагентом» и участником нежелательной организации.”
Хорошо всё-таки, что границы пока остаются открытыми.
Реквием
Date: Wednesday, 11 August 2021 04:50 pm (UTC)https://paserbyp.dreamwidth.org/616101.html